Working languages: Russian to English
English to Russian
| Viacheslav Tibilashvili
Even If No Words Are Spoken...
NA
Native in: Russian | | |
English-Russian translator and editor with some 14 years of relevant full-time working experience. | Freelancer,  Verified site user | | Translation, Editing/proofreading, Website localization | | Specializes in: | | Business/Commerce (general) | Computers: Software | | Finance (general) | Government / Politics | | IT (Information Technology) | International Org/Dev/Coop | | Management | Marketing / Market Research |
| Also works in: | | Advertising / Public Relations | Tourism & Travel | | Linguistics | History | | Geography | General / Conversation / Greetings / Letters | | Folklore | Cooking / Culinary | | Art, Arts & Crafts, Painting | Idioms / Maxims / Sayings |
More Less | | PRO-level points: 103, Questions answered: 138, Questions asked: 3 | Sample translations submitted: 7 | Russian to English: Fiction /Gaito Gazdanov "The Evening with Claire" | Source text - Russian
После Джанкоя и зимы в моей памяти возникал Севастополь, покрытый белой каменной пылью, неподвижной зеленью Приморского бульвара и ярким песком его аллей. Волны бьются о плиты пристаней и, отходя, обнажают зеленые камни, на которых растет мох и морская трава; она бессильно полощется в воде; и ее свисающие стебли похожи на ветви ивы; на рейде стоят броненосцы, и вечный пейзаж моря, мачт и белых чаек живет и шевелится, как везде, где было море, пристань и корабли и где теперь возвышаются каменные линии домов, построенных на желтом песчаном пространстве, с которого схлынул океан.
В Севастополе, яснее чем где бы то ни было, чувствовалось, что мы доживаем последние дня своего пребывания в России. Приплывали и уплывали пароходы, уходили с берега английские и французские матросы, и их корабли скрывались в море – и казалось, возвращаться отсюда назад в Россию невозможно; казалось, море всегда было входом в нашу родину, которая находилась далеко от этих мест, на картах тропических стран с прямыми деревьями и ровными квадратами зеленой земли; и то, что мы считали родными – сухой зной южной России, безводные поля и соленые азиатские озера – было только заблуждением. | Translation - English
After Jankoy and the winter, I would remember Sevastopol, covered in white stone dust, the unmoving greenery of Primorski Boulevard and the bright sand of its alleys. Waves, tumbling against the slabs of quays and laying bare the green moss- and sea grass-grown stones when leaving; the sea grass, helplessly dangling in the water, its streaming blades looking like willow branches…
Armor battleships are standing in the roadstead, and the eternal scenery that consists of the sea, masts, and white seagulls is alive and moving just the way this used to be everywhere where earlier were the sea, quay and ships, and where the stone walls of houses rise now, built on the yellow expanse of sand, abandoned by the ocean.
In Sevastopol, one could sense, more keenly than anywhere else, that we were living through the last days of our life in Russia. Ships would arrive and sail away, English and French sailors would leave shore, their ships melting away on the sea's horizon...
And it seemed to us it was impossible to come back here, come back to Russia. It seemed that the sea had always been the way to our Homeland that lay somewhere far away from these parts, somewhere in the maps of tropical countries, with their straight-trunked trees and straight squares of green land.
It seemed that whatever we believed to be dear to us here -Southern Russia’s sultry heat, arid fields, and brakish Asian lakes, was simply a delusion.
| | English to Russian: Fiction | Source text - English
The wind howled and screamed at the windows. Holmes and I drew closer to the fire, while the young inspector, slowly and point by point developed his singular narrative.
“If you were to search all England”, said he, “I don’t suppose you could find a household more self-contained or freer from outside influences. Whole weeks would pass, and not one of them go past the garden gate. The professor was buried in his work and existed for nothing else. Young Smith knew nobody in the neighbourhood, and lived very much as his employer did. The two women had nothing to take them from the house. Mortimer, the gardener, who wheels the Bath chair, is an army pensioner – an Old Crimean man of excellent character. He does not live in the house, but in a three-room cottage at the other end of the garden. Those are the only people that you would find within the grounds of Yoxley Old Place. At the same time, the gate of the garden is a hundred yards the main London to Chatham road. It opens with a latch, and there is nothing to prevent anyone from walking in.
“Now I will give you the evidence of Susan Tarlton, who is the only person who can say anything positive about the matter. It was in the forenoon between eleven and twelve. She was engaged at the moment in hanging some curtains in the upstairs front room.
| Translation - Russian
Шум ветра за окном перерастал в пронзительный вой. Мы с Холмсом cклонились поближе к камину, в то время, как молодой инспектор полиции неторопливо, шаг за шагом, продолжал свой рассказ.
“Даже если бы перевернули вверх дном всю Англию”, – сказал он “Не думаю, что вам посчастливилось бы отыскать столь же уединенное или более независящее от внешнего мира жилище. Порой, ни один из его обитателей по нескольку недель не выходит за калитку сада. Профессор был с головой погружен в работу, и она была единственной целью его существования. Юный Смит никого в округе не знал, и образ жизни его почти в точности повторял образ жизни хозяина. Что же касается двух женщин, то ничто не заставляло их покидать пределы домовладения. Старик Мортимер, местный садовник, прикованный к инвалидному креслу, – человек с замечательным характером, военный пенсионер, ветеран Крымской войны. Живет он не в самом доме, а в трехкомнатном коттедже, расположенном в противоположном конце сада. И это все кого вы могли бы повстречать в Йокхем Олд Плейс”.
“В то же время, калитка сада находится всего-навсего в ста ярдах от главной дороги из Лондона в Чэтхем. Калитка закрывается только лишь на засов, и свободно войти в сад мог кто угодно”.
“А теперь я ознакомлю вас со свидетельскими показаниями Сюзан Тарлтон, единственной, кто может сообщить хоть что-либо по делу. Случилось это перед полуднем, между одиннадцатью и двенадцатью часами. В это время Сюзан была занята развешиванием штор в передней спальне второго этажа".
| | Russian to English: Tourism | Source text - Russian
Уступив Веллингтону право называться столицей Новой Зеландии, Окленд слывет столицей Полинезии: тут проживает полинезийцев – и не только маори – больше, чем в каком- либо другом городе мира. Его пересекает из конца в конец центральная магистраль, конечно же, названная Куин-стрит – Улицей королевы, да и сам Окленда назывался ранее Куин-сити – Городом королевы, пока не был переименован в честь первого лорда адмиралтейства. Но многие названия, например гавани Ваитемата на Тихом океане т Манукау на Тасмановом море, сохранили память о маорийском прошлом Окленда. Кстати, Территорию города, где у маори находилась “паа” – крепость, белые поселенцы приобрели по дешевке, за 55 фунтов наличными, одежду, одеяла, табак, трубки, посуду, сахар, муку, топоры – всего на сумму в 200 фунтов стерлингов.
Куин-стрит тянется километра на 2, она ведет от моря вверх мимо статуи маорийского вождя перед главным почтамтом...
Расцвету маорийского искусства способствовали изобилие пород деревьев, легко поддающихся обработке, относительно большое количество зеленого камня – нефрита, наконец, быстрый рост населения, что вело к оживленному обмену новыми идеями и образными формами. При отсутствии металла резали – и дерево, и камень – осколками обсидиана, вулканического стекла.
Маорийские резчики ограничивались немногими мотивами и основными орнаментами, до бесконечности варьируя их главный элемент – спираль. Интересно отметить также, что они ориентировались не на анималистские формы, а почти исключительно на человеческие – на образ божества “тики”, предельно стилизованный и лишь в единичный случаях воспроизводящий человека в индивидуальных чертах.
| Translation - English
Having relinquished of the right to be called the capital of New Zealand in favor of Wellington, Auckalnd is known as the capital of Polynesia: there are more Polynesians, and not only Maories, living here than in any other city of the world. The city is traversed from end to end by the central thoroughfare that is called, of course, Queen Street. Moreover, the city itself had previously been called Queen’s City until it was renamed after the first lord of the Admiralty. However, many names, for example, Waitemata on the Pacific and Manukau on the Tasman Sea have preserved the memory of the Maori past of Auckland. By the way, the territory of the city, on which the Maories used to have their “paa”, – a fortress, was bought by the white settlers almost for a song: 50 quid in cash, some clothing, blankets, some tobacco, smoking pipes, pottery, some sugar and flour, axes, – in all, for a total of 200 pounds.
The length of Queen Street is around two kilometers. It runs from the coast uphill past the statue of the Maori Chieftain opposite the Main Post Office…
The blossoming of the Maori arts was promoted by the large diversity of tree species, easy in processing, relatively large amounts of the semi-precious green stone – nephrite, and, finally, by the rapid growth of the population which led to a brisk exchange of new ideas and images. If no metal was available, carving of both wood and stone was done using fragments of obsidian, – volcanic glass.
Maori carvers contented themselves with not so many motives and main ornamental patterns, endlessly modifying their main element – the spiral. Interestingly, they were drawn not toward some animalistic forms, but solely toward human ones, – the image of the deity “tiki”, simplified as much as possible and only in some instances depicting man in detail…
| | Russian to English: Fine Arts | Source text - Russian
Пейзаж нельзя “срисовать”. Пейзаж должен стать для художника поводом спеть свою свою собственную песню, то есть выразить то, что ощущаешь в этот момент. Когда самому грустно, или, напротив, хочется петь, и вдруг находишь мотив, который соответствует твоему состоянию, тогда натура и полотно становятся подобными двум гитарам, одинаково настроенным. Тронешь струны одной гитары – отвечает другая.
Процесс создания пейзажа, картины, достаточно сложен, связан с кропотливой работой, в которую входят множество натурных этюдов, наблюдения, размышления. В сущности, и натурный этюд может стать картиной, если он закончен по форме выражения, по мысли. Но для меня этюд, – чаще всего отправная точка в создании картины; он помогает найти композиционное решение, воскресить первое впечатление, которое обычно является содержанием произведения. Дальнейшая работа на холсте сопровождается поисками завершенной композиции, определения деталей ее построения. Я никогда не переношу этюд целиком на холст; кое-что привношу из памяти или другого этюда, если это помогает решению темы.
Для меня работа над картиной – это стремление выразить виденное за жизнь, все обретенное в художнической практике. Когда иду на этюды, ищу мотив, который соответствует моему настроению, но не просто смотрю перед собой, а хочу запомнить все вокруг. Если даже найденный мотив целиком отвечает моему состоянию, уже работая над ним я как бы пытаюсь запечатлеть все, что находится и рядом и вдали. Пытаюсь изобразить не просто конкретный уголок природы, но передать ощущение того мира, который меня окружает. Ведь все кругом движется, дышит, Одним словом – все необыкновенно!
| Translation - English
A scenery cannot be just “copied”. It must become a reason for the artist to sing his or her own song, i.e. express his or her own current feelings. When you feel sad, or, all the way around, you feel like singing, and, all of a sudden, you find a tune that is in sync with your mood, the nature and the canvas become like two guitars, tuned the same way. And as you touch the strings of one of those guitars, the other one responds.
The process of creating a scenery is quite complicated: it involves meticulous work, consisting of a multitude of on-location sketches, observations, and reflections. In fact, an on-location sketch can become a painting too, if it’s complete in its expressive form and idea. However, for me a sketch is rather a starting point in the process of creating a painting; it helps me find a solution for the composition, revive the first impression that normally constitutes the substance of the work.
The further work on the canvas is combined with a search for the complete from of the composition and identification of the details required for its building. I never take a sketch to canvas in its entirety; I add something from memory or another sketch, if that helps achieve the result.
For me, the work on a painting is the aspiration to express everything that has been seen by me in life, as well as everything that I have acquired as an artist. When I go sketching, I’m searching for a motive that is in tune with my mood. However, I’m not simply looking ahead of me, but I’m trying to memorize everything around me, both close by and far off. Even if the motive that I have found is completely in keeping with my inner state, already working on it I’m trying to capture everything than is both near me and far away. I’m trying to depict not just a specific part of nature, but to convey my impression of the world around me. After all, everything around is moving, breathing, – in a word, everything is incredible!
| | Russian to English: Banking | Source text - Russian
В отчетном году Нефтехимбанк активизировал работу на фондовом рынкепо операциям с собственными ценными бумагами и ценными бумагами других эмитентов. В обороте банка увеличились операции, связанные с торговлей фьючерсами и опционами. Совокупный доход банка от операций на фондовом рынке за прошедший год составил 76 млрд рублей. В 1994 г. Главным направлением инвестиций на фондовом рынке были государственные ценные бумаги, отвечающие требованиям высокой надежности и ликвидности: государственные краткосрочные облигации (ГКО), облигации внутреннего валютного займа.
Являясь официальным дилером по работе с государственными краткосрочными облигациями, Нефтехимбанк значительно увеличил объем операций и расширил номенклатуру оказываемых клиентам услуг на рынке ГКО. Доля ГКО в инвестициях банка в ценные бумаги составляет 89%. Банк проводит арбитражные сделки, трастовое управление средствами клиентов, осуществляет кредитование под залог ГКО в рублях и валюте. За год возросли как собственно банковские, так и клиентские инвестиции в ГКО. Суммарный объем операций по ГКО вырос с 200 млн. рублей в 1993 г до 2 трлн. Руб. в 1994 г. В 1994 г. Высокой привлекательностью у российских и зарубежных инвесторов пользовались облигации внутреннего займа (ВВЗ). Это обусловило расширение объема активных операций банка в этом сегменте фондового рынка, оборот по которым составил более 600 млн. долларов США.
Наряду с покупкой, продажей, ответственным хранением ГВВЗ, банк оказывал клиентам услуги по формированию сбалансированного портфеля из облигаций различных траншей, которые в большей степени отвечают индивидуальным инвестиционным задачам клиентов, принятие в управление уже сформированных портфелей, планированию финансовых результатов с целью минимизации налогообложения, прием депозитов в облигациях.
| Translation - English
In the year under review, Neftekhimbank became more active on the stock market in operations with its own securities and securities of other issuers. The bank’s turnover has seen an increase in operations related to trading in futures and options. The consolidated revenue of the bank from stock market operations for the past year constitutes RUR 76 billion. In 1994, the main areas of investments on the stock market were highly reliabile and marketable State securities: State short-term bonds (GKO), State internal currency bonds.
Being an authorized GKO dealer, Neftekhimbank has significantly increased the number of its operations and broadened the range of its services, offered on the GKO market. The share of GKO in the bank’s investments in securities constitutes 89%. The bank conducts arbitrage transactions, engages in trust funds management, RUR and currency lending against GKO collateral. For the past year, both the bank’s own and customers’ investments in GKO have seen an increase. The total volume of the GKO investments grew from RUR 200 million in 1993 to RUR 2 trillion in 1994. In 1994, highly popular with Russian and overseas investors were internal currency bonds (VVZ). This accounts for the expansion in the bank’s active operations in this segment of the stock market, the turnover for which has reached more than USD 660 million.
Along with purchase, sale, and taking into safe custody of VVZ, the bank offered services related to the selection of a balanced portfolio that would consist of bonds of different issues, best-suiting the customers’ specific investment needs, trust management of already composed portfolios, planning of the financial result with a view to optimizing the tax burden, receipt of bond deposits. | | Russian to English: History | Source text - Russian
В русско-турецкой войне 1787-1791 г. Роль Суворова более значительна. В этой войне Турция стремилась вытеснить Россию из Крыма и овладеть крепостью Кинбурн. Защита Кинбурна была возложена на генерал-аншефа Суворова. Приняв командование, Суворов немедленно приступил к обучению войск.
1 октября 1787 г. Неприятель после сильной канонады с военных кораблей высадил на Кинбурнскую косу более 5 тыс. отборных войск. Они укрепились, отрыли окопы и начали продвигаться к крепости. Суворов дал приказ открыть огонь, когда турки приблизились до 200 шагов. После артиллерийского залпа пехота и казаки бросились в штыки и копья. Турок оттеснили к их укреплениям. Под Суворовым была ранена лошадь, на него бросились два конника. Спас его мушкетер Новиков: одного заколол, другого застрелил, бросился один на 30 человек, увлекая за собой товарищей. Суворов был ранен картечью в бок, а в конце боя, в руку навылет, но бой довел до полной победы. Десант был почти полностью уничтожен.
В кампании 1789 г. войска, которыми командовал Суворов, взяли город Фокшаны и разгромили неприятеля на реке Рымник 11 сентября. Рымникское сражение – одно из самых выдающихся по полководческому искусству. Турок было в четыре раза больше, чем войск у Суворова. Умело маневрируя на поле боя, суворовские войска громили противника по частям. Впервые в военной истории русская конница на полном аллюре атаковала окопы, в которых засели янычары.
| Translation - English
Suvorov's role in the Russian-Turkish war of 1787-1791 was more significant. In this war, Turkey was trying to supplant Russia from the Crimea and take possession of the Kilburn fortress. The defense of Kinburn was entrusted entirely to General en Chef Suvorov. Having taken command, Suvorov immediately got down to training of the troops.
On October 1, 1787, the foe, after a severe cannonade from its war ships, landed 5 thousand elite troops on the Kinburn spit. They fortified their positions, dug in, and started advancing toward the fortress. Suvorov gave an order to open up when the Turks were just 200 steps away from the fortress. After a cannon volley, the infantry and cossacks started a bayonet and pike assault. The Turks were pressed back to their fortifications. The horse under Suvorov was wounded, he was attacked by two riders. The General was saved by the musketeer Novikov: one of the riders was bayoneted dead by him, the other one, – shot dead; Novikov, alone, rushed against 30 enemy men, leading his comrades forward. Suvorov was wounded with grape-shot in the side, and, at the end of the battle, another time right through his arm, but he still brought the battle to a completely victorious conclusion. The landed troops were totally destroyed.
During the military campaign of 1789, the troops, under the command of Suvorov, took the city of Focsani and routed the foe on the Rymnik river on September, 11. The Rymnik battle is one of the most outstanding battles from the point of view of the military art. The Turks outnumbered Suvorov’s troops by four to one. Skillfully maneuvering on the battle field, Suvorov’s troops were crushing the enemy in parts. For the first time in military history, the Russian cavalry, at full tilt, attacked the Janizary trenches.
| | English to Russian: General | Source text - English
CHAPTER TEN
Project Blue Book and the Big Build-Up
Just twenty minutes after midnight on January 22, 1952, nineteen and a half hours after the Navy lieutenant commander had chased the UFO near Mitchel AFB, another incident involving an airplane and something unknown was developing in Alaska. In contrast with the unusually balmy weather in New York, the temperature in Alaska that night, according to the detailed account of the incident we received at ATIC, was a miserable 47 degrees below zero. The action was unfolding at one of our northernmost radar outposts in Alaska. This outpost was similar to those you may have seen in pictures, a collection of low, sprawling buildings grouped around the observatory—like domes that house the antennae of the most modern radar in the world. The entire collection of buildings and domes are one color, solid white, from the plastering of ice and snow. The picture that the outpost makes could be described as fascinating, something out of a Walt Disney fantasy—but talk to somebody who’s been there—it’s miserable.
At 0020, twenty minutes after midnight, an airman watching one of the outpost’s radarscopes saw a target appear. It looked like an airplane because it showed up as a bright, distinct spot. But it was unusual because it was northeast of the radar site, and very few airplanes ever flew over this area. Off to the northeast of the station there was nothing but ice, snow, and maybe a few Eskimos until you got to Russia. Occasionally a B-50 weather reconnaissance plane ventured into the area, but a quick check of the records showed that none was there on this night.
By the time the radar crew had gotten three good plots of the target, they all knew that it was something unusual—it was at 23,000 feet and traveling 1,500 miles an hour.
The duty controller, an Air Force captain, was quickly called; he made a fast check of the targets that had now been put on the plotting board and called to a jet fighter-interceptor base for a scramble.
The fighter base, located about 100 miles south of the radar site, acknowledged the captain’s call and in a matter of minutes an F-94 jet was climbing out toward the north.
While the F-94 was heading north, the radar crew at the outpost watched the unidentified target. The bright dots that marked its path had moved straight across the radarscope, passing within about 50 miles of the site. It was still traveling about 1,500 miles an hour. The radar had also picked up the F-94 and was directing it toward its target when suddenly the unidentified target slowed down, stopped, and reversed its course. Now it was heading directly toward the radar station. When it was within about 30 miles of the station, the radar operator switched his set to a shorter range and lost both the F-94 and the unidentified target.
While the radar operator was trying to pick up the target again, the F-94 arrived in the area. The ground controller told the pilot that they had lost the target and asked him to cruise around the area to see if he and his radar operator could pick up anything on the F-94’s radar. The pilot said he would but that he was having a little difficulty, was low on fuel, and would have to get back to his base soon. The ground controller acknowledged the pilot’s message, and called back to the air base telling them to scramble a second F-94.
| Translation - Russian
Проект Голубая Книга и Большие Приготовления
Ровно в двадцать минут после полуночи 22-го января 1952-го года, девятнадцать с половиной часов после того, как капитан-лейтенант авиации военно-морского флота США преследовал НЛО неподалеку от авиабазы ВВС в Митчеле, на Аляске разыгрался другой подобный инцидент, главными действующими лицами которого стали самолет и нечто, не поддающееся обычному определению. В отличие от привычно царящей в Нью-Йорке чудной, теплой погоды, температура воздуха на Аляске в ту ночь, согласно полученному нами от ATIC подробному отчету по данному инциденту, упала до пугающей отметки в 47 градусов ниже нуля. События разворачивались у одной из наших самых удаленных северных радарных станций на Аляске. Эта станция подобна тем, которые вы, наверное, видели на фотоснимках, – ряд низкорослых, нестройных строений, расположенных вокруг обсерватории, — одинаковых по виду куполов, в которых размещается самый современный радар в мире. Вся группа строений и купола одного цвета,– чисто белого, благодаря окутывающему их покрывалу из снега и льда. Визуальное впечатление, производимое станцией можно назвать восхитительным, – что-то из Уолта Диснея, но побеседуйте с кем-нибудь, кто там побывал, и вы поймете, – это кошмар.
В 00:20, то есть в двадцать минут после полуночи, военнослужащий ВВС, наблюдавший за одним из экранов радара станции, заметил приближение некоего объекта. Выглядело оно как приближение самолета, потому что на экране возникла яркая, четко обозначившаяся точка. Необычным, однако, было то, что находилась эта точка к северо-востоку от места расположения радара, в местности, над которой самолеты появлялись крайне редко.
На северо-восток от станции, и до самой России, невозможно отыскать ничего кроме льда, снега, и быть может, нескольких эскимосов. Иногда, в эту местность отваживался залететь один из принадлежащих метеослужбе самолетов Б-50, однако оператвная проверка соответствующей документации показала, что в ту ночь ни одного из самолетов метеослужбы там не находилось.
За то время, которое понадобилось команде радара, чтобы трижды хорошо засечь цель, всем членам команды стало ясно, что они имеют дело с чем-то необычным, – ведь это что-то находилось на высоте в 23 000 футов и неслось со скоростью в 1500 миль в час!
Был срочно вызван дежурный офицер-диспетчер, по званию, – капитан ВВС. Он быстро проверил нанесенные плоттером цели и сделал звонок на базу истребителей-перехватчиков, запросив перехват.
База перехватчиков, находившаяся в 100 милях на юг от месторасположения радара, подтвердила прием поступившего от капитана звонка, и, в течение нескольких минут, курс на север взял реактивный истребитель F-94.
Пока F-94 двигался в северном направлении, экипаж радара на станции наблюдал неопознанную цель. Яркие точки, воспроизводившие ее траекторию, растянулись по всему экрану радара, пройдя приблизительно в 50 милях от станции. Объект по-прежнему двигался со скоростью в 1500 миль в час. Команда радара засекла также и F-94, и руководила его продвижением к цели до тех пор, пока неопознанный объект, вдруг внезапно не замедлил движение, а, затем, и вовсе остановившись, наконец, не устремился в противоположном направлении. Теперь он двигался по направлению к радарной станции. Когда объект оказался примерно в тридцати милях от станции, оператор радара переключил оборудование на более короткий диапазон и потерял из виду и F-94, и сам неопознанный объект.
Тем временем как, оператор радара пытался вновь обнаружить цель, в район прибыл F-94. Диспетчер наземной службы сообщил пилоту, что цель потеряна, и попросил его побарражировать пока вокруг станции, чтобы попытаться совместно с его оператором радара засечь что-нибудь на радаре F-94. Пилот ответил, что выполнит данное ему поручение, но сообщил, что столкнулся с небольшими трудностями, что горючее на исходе, и скоро ему придется возвращаться на базу. Диспетчер подтвердил получение сообщения от пилота, и, перезвонив на базу, запросил взлет второго F-94.
|
More Less | | Master's degree | | Years of translation experience: 14. Registered at ProZ.com: Feb 2009. | | N/A | | N/A | | N/A | | N/A | | http://www.russiantranslator.biz | | Detailed CV available upon request | | About me Hi! My name is Viacheslav and I'm a professional English-Russian translator and editor. My overall full-time English-related working experience is in excess of 14 years, spent in banking, publishing, and the software industry. My mother tongue is Russian. I am university-educated in both English and Russian.
During my career, I’ve had the benefit of working in varying capacities (Translator, Interpreter, Editor-in-Chief, Business Writer, Technical Writer, others) for a number of well-known multinationals and banking institutions, including Scorto, MaxBill, Validio, FLC Book Club, Private-Excel Bank (Factorial Bank), Promin Bank, Golden Gate Bank, and others, my duties ranging from translation, editing, and writing assignments to supervising the work of several dozen other translators and editors.
While acting as Editor-in-Chief for a great many titles from most genres published by FLC Book Club, I had also personally copy-edited a number of both fiction and non-fiction titles translated from English into Russian (Keith Tutt “Unexplained Natural Phenomena”, Bernard Knight “The Sanctuary Seeker”, Tim Cockey “Hearse of a Different Color,” J.A. Jance “Tombstone Courage”, Jenny Randles "Time Storms", and others). At FLC, I was responsible for the entire cycle of books’ production. Often, I had to work on difficult points in translations and already edited texts, assisting translators and editors in conveying the contents to the reader as best as possible. Some of the titles published under my supervision are the first Russian edition of Wilbur Smith’s “Hungry as the Sea”, “Wild Justice” and “The Burning Man” by Philip Margolin, “Sons of the Morning” by Jack Curtis, “The Judging Time” by Leslie Glass, “Pride and Predator” by Sally Right.
As a ghost writer, I have appeared in a dozen overseas English-speaking magazines. Some of the other projects I’ve taken part in include writing and translation projects for one of Russia’s leading web development companies Montini Web Development and an English writing and editing project for a world-famous financial software vendor.
I have a great deal of experience in translating, authoring, and editing all kinds of marketing and PR materials, including corporate brochures, articles, press-releases, web pages, and white papers in both Russian and English. As far as Technical Writing is concerned, I have worked on case studies, company technical profiles, functionality overviews, functional specifications, user, installation, implementation and diagnostics manuals, client proposals.
Other Useful Skills and Working Experience
I’ve also worked as a bank staffer, directly responsible for international documentary transactions (documentary letters of credit and documentary guarantees) and correspondent accounts, and I have in-depth knowledge and practical grasp in these areas. Also, I’ve worked as a Business Development Manager for Partnerships & Alliances and I have extensive experience in conducting business correspondence and establishing business relationships with some of the world’s leading companies. I’m well-versed in literature, ancient history, fine arts, geography, international politics.
My additional contacts are:
Skype: Aspar7771
Yahoo: dragen777
ICQ: 337-722-614
|
|
Keywords: English-Russian translator, Russian translator, Russian-to-English translation, English-to-Russian translation, editor, Russian editor, high quality, business, marketing, IT marketing, software development, export-import, foreign trade, trade finance, credit scoring, credit scoring software, trading software, billing software, risk management, stock markets, documentary credits, trade finance, linguistics, credit scoring models, scorecards, bank translator, correspondent banking, documentary guarantees, export-import, neural networks, artificial intelligence, economy, literature, publishing, ancient history, environment, geography, politics
Profile last updated
Oct 25, 2010 |
The translation workplace 
Expertise