Russian to English translator, over 20 years experience in legal, literary and media translations

Member since Feb '05

Working languages:

Russian to English

Simon Geoghegan
Honest, reliable and 20 yrs experience

Local time: 07:43 BST (GMT+1)

Native in: English

Profile

Contact

Freelancer,

Verified member

Translation, Interpreting, Editing/proofreading, Voiceover (dubbing), Subtitling

Specializes in:
Law: Taxation & Customs	Cinema, Film, TV, Drama
Poetry & Literature

Russian to English - Rates: 0.08 - 0.12 GBP per word / 25 - 40 GBP per hour

PRO-level points: 16, Questions answered: 32, Questions asked: 56

Sample translations submitted: 4

Russian to English: Nikolai Karamzin The History of the Russian State. Volume 10 General field: Art/Literary Detailed field: History
Source text - Russian Глава I ЦАРСТВОВАНИЕ ФЕОДОРА ИОАННОВИЧА 1584–1587 Первые дни по смерти тирана (говорит римский историк) бывают счастливейшими для народов: ибо конец страдания есть живейшее из человеческих удовольствий. Но царствование жестокое часто готовит царствование слабое: новый венценосец, боясь уподобиться своему ненавистному предшественнику и желая снискать любовь общую, легко впадает в другую крайность, в послабление вредное государству. Сего могли опасаться истинные друзья отечества, тем более что знали необыкновенную кротость наследника Иоаннова, соединенную в нем с умом робким, с набожностию беспредельною, с равнодушием к мирскому величию. На громоносном престоле свирепого мучителя Россия увидела постника и молчальника, более для келии и пещеры, нежели для власти державной рожденного: так, в часы искренности, говорил о Феодоре сам Иоанн, оплакивая смерть любимого, старшего сына. Не наследовав ума царственного, Феодор не имел и сановитой наружности отца, ни мужественной красоты деда и прадеда: был росту малого, дрябл телом, лицом бледен, всегда улыбался, но без живости; двигался медленно, ходил неровным шагом, от слабости в ногах; одним словом, изъявлял в себе преждевременное изнеможение сил естественных и душевных. Угадывая, что сей двадцатисемилетний государь, осужденный природою на всегдашнее малолетство духа, будет зависеть от вельмож или монахов, многие не смели радоваться концу тиранства, чтобы не пожалеть о нем во дни безначалия, козней и смут боярских, менее губительных для людей, но еще бедственнейших для великой державы, устроенной сильною, нераздельною властию царскою... К счастию России, Феодор, боясь власти как опасного повода к грехам, вверил кормило государства руке искусной – и сие царствование, хотя не чуждое беззаконий, хотя и самым ужасным злодейством омраченное, казалось современникам милостию Божиею, благоденствием, златым веком: ибо наступило после Иоаннова!	Translation - English Chapter I THE REIGN OF FYODOR IVANOVICH 1584–1587 According to one Roman historian, the first days after the death of a tyrant are the happiest for the people: for the end of suffering is the most keenly felt of all human pleasures. However, a cruel reign often presages a weak one. The newly crowned head of state, afraid of being likened to his hated predecessor and hoping to win universal affection, may easily fall into the opposite extreme of harmfully weakening the state. The country's true friends would have been especially wary of this because they were well acquainted with the unusual meekness of Ivan's successor, who combined a timid intellect with boundless piety and an indifference to worldly majesty. On the throne that had once borne a thunderous and grim torturer, Russia now beheld a fasting and silent recluse, someone better suited to the caves and cells of hermits than to sovereign authority. And, indeed, this was how Ivan himself described Fyodor in a moment of candor while lamenting the death of his favorite elder son. Since he did not inherit the royal intellect, Fyodor possessed neither the imperious semblance of his father nor the manly beauty of his grandfather and great-grandfather. He was small of stature, flabby of form, and pale of face. He smiled constantly, but without vitality. He moved slowly and walked with a lopsided gait due to a weakness of the legs. In a word, he showed all the signs of having prematurely exhausted all the native and spiritual strength with which nature had endowed him. Guessing that this twenty-seven year old sovereign was condemned by nature to a permanent immaturity of spirit and would be reliant on the magnates and monastics, many dared not rejoice at the demise of the tyranny. They would regret it during the leaderless days of plots and turmoil fomented by the Boyars, which, although they were less destructive for the people, were much more calamitous for the illustrious state that had been built up by strong, undivided royal authority. Fortunately for Russia, Fyodor, who feared power as a perilous occasion to sin, entrusted the helm of the state to a skilled hand. So, his reign, though it was no stranger to lawlessness and was marred by the most terrible outrage, seemed to those who lived through it like a golden age of divine grace and well-being precisely because it marked the end of Ivan's rule!
Russian to English: Teymur Daimi. "Regarding the Ferment." General field: Art/Literary Detailed field: Philosophy
Source text - Russian Теймур Даими ПРИЧАСТНОСТЬ К ОБЩЕЙ СУДЬБЕ В 1991 злосчастном году, посредством ряда поспешно-суетливых диверсионно-чиновничьих процедур, было совершено величайшее геополитическое и геокультурное преступление – развал СССР. Одно из самых могущественных энигматических пространств современности, распалось на мелкие “феодальные княжества”, именуемые независимыми государствами. Распалось на глазах у миллионов простых советских людей, утомлённых лживой либерально-демократической риторикой горбачёвских горе реформаторов. Это было дико, неожиданно и возвышенно одновременно. Население огромной страны, уже охваченной огнём межнациональных конфликтов, изрядно подустало от интенсивного лицемерия демагогической партийной бюрократии и хамской политики центра (т. е. Москвы) по отношению к несговорчивым республикам (Средней Азии, Закавказья и Прибалтики). Эта всенародная усталость и телячье раболепство продвинутой советской кухонной интеллигенции перед западными “общечеловеческими ценностями”, определило индифферентность масс к самому факту исчезновения могущественной державы. Это сейчас, с высоты прошедших лет можно сожалеть о трагедии, постигшей евразийское Пространство и о геополитическом преступлении перед Историей со стороны нескольких обезумевших партийных ничтожеств из высших эшелонов власти. С высоты нашего времени всё выглядит по-другому. Всё гораздо прозаичнее, жестче, без сантиментов и инфантильного героизма розового периода национально-освободительных движений и карикатурно-трогательного парада суверенитетов. А тогда, в конце 80-х и начале 90-х годов политическая атмосфера была пронизана гипнотическим туманом массового квази-демократического безумия. Мир казался строго дихотомичным и однозначным: с одной стороны, империя зла - СССР и социалистический лагерь, - с другой, весь остальной нормальный, демократический мир всеобщего благоденствия и прогрессирующего блага. Одурманенная внушительными дозами перестроечной свободы, наиболее пассионарная часть советских народов, вооружившись лозунгами народно-освободительных движений, начала борьбу за независимость. Борьбу против так называемой “империи зла”. Борьба увенчалась успехом. В 1991 году красный колос на глиняных ногах рухнул. Народы получили, наконец, “свободу”. Демократически ориентированные элиты национальных республик ликовали, как ликуют дети, одаренные долгожданными игрушками на новогодней ёлке. Ведь в республиках большинство интеллигентов-шестидесятников давно грезили о национальном суверенитете. Никто из них и представить не мог, чем всё это закончится, какой кровью обернётся дорога к пресловутой и мнимой свободе.	Translation - English Teimur Daimi BELONGING TO A COMMON FATE In the ill fated year of 1991, by dint of a series of hectic and diverse, bureaucratic procedures, a huge geopolitical and geo-cultural crime was committed - the break up of the USSR. One of the most powerful and enigmatic spaces of modern times, was split up into small “feudal princedoms” calling themselves independent states. It was broken up before the eyes of millions of everyday Soviet people who had been exhausted by the deceitful liberal democratic rhetoric of Gorbachev’s manifold reformers. It was simultaneously wild, unexpected and noble. This huge country’s population, which had already been set alight by the fire of inter-ethnic conflicts, was heartily tired of the intense hypocrisy of a demagogic party bureaucracy and the boorish policies of the centre (i.e. Moscow) towards the un-compliant republics of the Caucasus, Baltic Sea and Central Asia. This country-wide exhaustion and the innocent servility exhibited by the Soviet Union’s “kitchen” intelligentsia to Western “common human values”, defined the indifference of the people to the very fact of the disappearance of this mighty state. From the lofty heights of hindsight it is now possible to deplore the tragedy that came to the Eurasian Space and the geopolitical crime before History on the part of a few witless political non-entities from the higher echelons of power. With the hindsight of the present everything looks different. Everything seems much more prosaic and crueller now and lacking the sentiment and infantile heroism of the rosy period of the national liberation movements and the caricature-like parade of sovereignty. But back then, at the end of the eighties and the beginning of the nineties, the political atmosphere was permeated by a hypnotic fog of mass quasi-democratic madness. The world seemed a strictly dichotic and unambiguous place: On the one hand there was the empire of evil – the USSR and the socialist camp and on the other there was the rest of the normal democratic world full of general goodwill and progressive goodness. Befuddled by the authoritative doses of freedom doled out during perestroika the most active part of the Soviet people armed with the slogans of the national liberation movements began the struggle for independence. The struggle against the so-called “Evil Empire”. The struggle was crowned with success. In 1991 the hammer and sickle came crashing down. The people of the Soviet Union had finally received their “freedom”. The democratically oriented elites of the satellite republics whooped for joy, like small children who have been given a long awaited Christmas present. You see, in the Soviet republics the majority of the sixties generation intelligentsia had been dreaming of national sovereignty for ages. None of them could even imagine how this would all end, how much blood would be spilled on this road leading back to an outrageous and sham freedom.
Russian to English: The Gift of Life General field: Art/Literary Detailed field: Poetry & Literature
Source text - Russian Требуются женские яйцеклетки / Подарите жизнь Относительность понятия эпизода... ...Никто не может гарантировать, что совершенно эпизодическое событие в жизни не содержит в себе силы, способной в один прекрасный день сделать его причиной всех последующих событий... Милан Кундера «Бессмертие» Случайность есть лишь псевдоним Бога... для тех особых случаев, когда Он не соизволит явно начертать Своим рукотворным знаком... Цит. По Е. Блаватской В поезде было пусто. Клэр неприязненно взглянула на расхристанного парня в шортах с голым торсом в наколках. Его нога в расшнурованных тяжеловессных бутсах вызывающе возлежала на сиденье. Какой дурак придумал делаь в поездах эти велюровые сиденья? Да еше шибающего в глаз акрилового синего цвета... Они впитывали все человеческие выделения и отвратительно пахли. В Барселоне, вспомнила она, сиденья были пластиковые, моющиеся и вообще было ощущение промытости и чистоты. В Москве – тоже,кажется, дермантиновые, моющиеся. Только мы почему-то вопреки всем правилам гигиены повсюду запихиваем плюш или ковры, даже на кухню или в туалет. ВВС при этом регулярно устрашает омерзительными существами, проживающими в таких покрытиях и видных только под электронным микроскопом. Клэр отвернулась от парня -делать замечание было бессмысленно и опасно- и уставилась в окно. Там медленно поплыли мимо безобразно-величавые громады корпоративных зданий вдоль Темзы. Они напомнили ей о давнишнем желании написать о смешном и несуразном в архитектуре. Папка с материалами росла, да все никак не доходили руки. Краешек глаза зацепил кучку полицейских в фосфорицирующих желтых жилетах и смехотворных вытянутых касках. Издали они походили на сознательно обезображенные головы индейских жрецов, виденных где-то в Латинской Америке. Над ними болтался огромный воздушный шар рекламы.	Translation - English Egg donations required - Grant the gift of life The notion of any incident is relative... ...No-one can guarantee that a completely chance event in their life does not contain a force within itself that is one day capable of making it the turning point that decides all the subsequent events of one's life... Milan Kundera “Immortality” Chance is but a pseudonym for God… for those special instances in life which the divine creator has deliberately chosen not to put his signature to.. E. Blavatskaya The train was practically empty. Clare glared at the self-satisfied, bare-chested lout in his tattoos and shorts. His large dirty unlaced boots were plumped defiantly and aggressively on the seat. Which idiot had come up with the idea of upholstering public transport in fake velour? And more to the point who had chosen that poisonous blue colour... They acted like a sponge for every imaginable human secretion and smelled revolting. In Barcelona, she recalled, the seats were plastic and washable and that, in general, the city gave off an air of freshly washed order. Even Moscow, had fake leather seating that could be sluiced down. For some reason, in spite of the universally accepted notions of hygiene, the British insist on covering everything in plush fabrics or carpets - even our kitchens and toilets. Despite the regular microphobia inducing warnings broadcasted by the telly about the microscopic beasties that inhabit them. Clare turned away from the delinquent and gazed out of the window – saying anything to him would be utterly pointless and possibly dangerous. Outside majestically hideous corporate edifices sailed slowly past along the Thames. They reminded her of her long held ambition to write about the absurd and ridiculous in architecture. The file of materials had grown and grown but somehow she had never got round to doing anything with it. Out of the corner of her eye she caught sight of a gaggle of police in their phosphorescent yellow tunics and comically conical helmets. From a distance they looked like the deliberately elongated and disfigured heads of the priest caste of an Indian tribe she had once seen in a documentary about South America. Above them cruised a huge advertising zeppelin.
Russian to English: A Fishy Tale By Sergei Grishunin General field: Art/Literary Detailed field: Poetry & Literature
Source text - Russian Рыбий взгляд Толстощёкий детсадовец Николай сидел за кухонным столом и неторопливо обедал. Он привык есть с хлебом и если у него кончался кусок, он , привстав, тянул руку за новым. Ухватив наверное уже третий кусок, Николай почувствовал себя несколько неловко – будто кто посторонний рассматривает его в упор как-то снизу. Он глянул в тарелку и увидел, что прямо из рыбного супа на него смотрят чьи-то внимательные глаза. Николай заорал и звонко шлёпнулся на пол, прикрыв голову на всякий случай руками. Перепуганный отец подбежал к ревущему малышу и, подобрав его с пола, спросил: - Что с тобой, Николай? - Смотрят оттуда,-всхлипывая от страха объяснил малыш. - Откуда?,-уточнил отец. - Из супа. Отец подошёл к столу, взял вилку и, немного повозившись в тарелке, извлёк два рыбьих глаза побелевших от варки. Он поднёс их к самому носу и, подумав, сказал: - Это какая-то рыба окунёвой породы, а точнее я смогу сказать, когда увижу плавники или хвост. Отец Николая был ихтиологом по профессии, а потому повёл сына к плите, где они, пошарив ложкой в большой кастрюле, достали из неё разваренный рыбий хвост. - Ну да,-сказал отец,-обыкновенный окунь морской, на вид ему месяцев шесть-семь, не больше, так что бояться его незачем. Когда успокоенный малыш вернулся к столу, то глаз на вилке не оказалось. - Папа, куда-то глаза делись, - сообщил он отцу. - Может закатились куда-нибудь. Ты лучше обедай, а то суп остынет. Малыш послушно взял ложку и, наклонившись к тарелке, снова увидел внимательные глаза. Они на этот раз смотрели сердито и строго, иногда для пущего страха вращаясь из стороны в сторону. Николай вздрогнул, но, вспомнив рассказ отца, теперь уже без всякой боязни подцепил их ложкой и отправил себе в рот.	Translation - English A FISHY TALE Nikolai, a chubby cheeked toddler, sat at the kitchen table, and lunched with obvious leisure. He was used to eating his soup with bread and when he finished one piece he would then half rise and stretch out his hand for another. On grabbing what was probably his third piece, Nikolai suddenly felt rather uncomfortable – as if someone or something was staring straight up at him from below. He glanced down at his plate and there he saw a pair of inquisitive eyes looking up at him from out of the depths of his fish soup. Nikolai let out a scream and threw himself down on to the floor, covering his head with his hands, just in case. His terrified father ran in and picking him up from the floor asked, “What is it Nikolai?” “They’re watching from over there” explained the little lad, sobbing fearfully. “Where exactly?” “From the soup.” Nikolai’s father went up to the table picked up a fork and plunging it into the soup a couple of times extracted two fish eyes that had turned white in the soup. He lifted them right up to his nose, ruminated for a while, and then said, “This fish was once a member of the perch family. I’ll be able to tell you exactly which when I’ve had a look at one of its fins or tail." Nikolai’s father was an ichthyologist by trade, and because of this led his son to the cooker. Having trawled the big soup pot with a big spoon, he eventually retrieved a well-cooked fish tail. “There you see”, said father, “It’s a common sea perch, probably six or seven months old, which is pretty young. What’s more, perches are not carnivorous so there’s nothing to be afraid of”. When Nikolai had calmed down and returned to the table, the eyes on the fork had disappeared. “Dad, the eyes have gone." “Rolled off, probably,” his dad replied. “You’d better eat up otherwise your soup’ll go cold.” The little lad obediently picked up his spoon and bending over his plate once again saw the offending inquisitive eyes. This time, their gaze was intense with anger and ferocity, and they would occasionally swivel and squint for extra terrifying effect. Nikolai shuddered, but remembering his father’s words fearlessly scooped them up, and popped them into his mouth.

Years of translation experience: 20. Registered at ProZ.com: Feb 2002. Became a member: Feb 2005.

N/A

Adobe Acrobat, Microsoft Excel, Microsoft Word, Wordfast

CV available upon request

Simon Geoghegan endorses ProZ.com's Professional Guidelines.

About me

Magazines, publishing
Legal
Commercial (contracts, agreements and general correspondence)
Art Criticism
Literature
Film, television and radio (translation from audio, video and text)
Sport (soccer)
Education

I have been working as a freelance translator for the last 20 years working for a large number of organisations ranging from translation agencies and premiership football clubs to the BBC and publishing houses.

I have translated large scale literary works and films as well as audio and archive materials.

All texts are cross-checked by my Russian wife and trusted experts in my specialist areas.

I work with a team of trusted Russian-English translators on large scale fast turnaround projects.

Rates:
Vary depending on the job and open to negotiation.

Keywords: film, magazines, legal, oilandgas, publishing, television, sport, voicecoaching, financial, finance, law,

Profile last updated
Feb 27

More translators and interpreters: Russian to English More language pairs

Sign in to your ProZ.com account...

Or create a new account

ProZ.com ideas


	X Sign in to your ProZ.com account... Username: Password: Forgot your password? Or create a new account