Working languages:English to RussianRussian (monolingual)Russian to English
| Andrew Vdovin
DELVING into DETAIL
Novoaltaisk, Altayskiy Kray / Native in: Russian  |  Contact:  
| |
| | Freelancer | | | Blue Board: Andrew Vdovin / AZ Graphic | | | Translation, Editing/proofreading, Website localization, Software localization, Subtitling |  | | Specializes in: | | Cinema, Film, TV, Drama | Tourism & Travel | | Religion | Poetry & Literature | | Linguistics | History | | Geography | Folklore | | Education / Pedagogy | Archaeology |
| Also works in: | | Anthropology | Idioms / Maxims / Sayings | | Slang | Computers (general) | | Zoology | Science (general) | | Music | Marketing / Market Research | | Geology | General / Conversation / Greetings / Letters | | Games / Video Games / Gaming / Casino | Food & Dairy | | Esoteric practices | Cosmetics, Beauty | | Cooking / Culinary | Botany | | Astronomy & Space | Art, Arts & Crafts, Painting | | Journalism |
| | | English to Russian - Standard rate: 0.09 EUR per word / 35 EUR per hour
Russian - Standard rate: 0.09 EUR per word / 35 EUR per hour
Russian to English - Standard rate: 0.09 EUR per word / 35 EUR per hour
Dakota to English - Standard rate: 0.09 EUR per word / 35 EUR per hour
| | | Questions answered: 2133, Questions asked: 415 Easy / 1961 PRO, PRO-level points: 1549 | | | Visa | | | Sample translations submitted: 9| English to Russian: Rock Music | Source text - English
The next issue was finding a new touring bassist who would fit into the family. Robert Trujillo had held down the low notes opposite Zakk Wylde in Ozzy Osbourne's band, and had moshed with Mike Muir in Suicidal Tendencies, as well as their thrash-funk side project Infectious Grooves. There were auditions, but there was an immediate impact when Trujillo plugged in.
Lars flashes an evil smile, "The major revelation was just that Rob is a way better bass player than pretty much anybody else out there. And the other revelation was, when I think of what we're doing, and because of the questions about the histories of our own abilities, I always had this thing about..."
He assiduously pauses to find the right words, "[Band manager] Cliff Burnstein and Bob Rock both had always told us, not necessarily that we're really great musicians or any of that BS, but more like, what we do is quite hard to do. To us, it's kind of second nature because it's what we do. When other guys came in to audition, and we'd just fire up, I realized that what we do — and please make sure you understand what I'm saying, I'm not saying that we're particularly great musicians or that our ability is on some other world or any of that crap — I'm just saying what we do, in our own little niche that we've carved out is not so easy for other people to just lock into.
"I heard people like Cliff Burnstein and Bob Rock say that, and I think I've always felt a little bit of an underachiever as a drummer in terms of ability. Not so much in terms of understanding or in terms of feel, but in terms of just sheer technical ability. I would always see these guys who'd sit down and go brrrrrrrrr around a drum kit, and they can do backwards paradiddles mixed in with thirty-second-note flams in 5, standing on their heads, do you know what, I mean? I'd go, 'I can't play drums'. Of course I've realized I have a few strengths. But I've always had an incredible amount of insecurity with the real technical side of drumming, the ability element of it.
"So we realized that what we do in our own little piece of the puzzle, is not so easy for other guys to lock into. Rob was the only guy who could really lock into it. He's got a really good ear. He's a very fast interpreter. He can hear something, or see it, and [snaps fingers] boom, it just goes. Other guys have to practice it 50 times. He's incredibly gifted. I think we rehearsed three or four songs, and he's like, 'That's all I've really listened to.' And I'd say, 'Let's try a couple other things.' And then we played a couple of the basic riffs in 'Sad But True' and so on, and I was just stunned at the amount of time it took him to turn that around. It was minutes, literally. And then we were just jamming on 'Sad But True' and it felt like we'd been playing it together for a hundred years. So he has an incredible effortlessness with it. It's very easy, or at least it appears that way."
But it's not just the fact Trujillo is a monster player — Lars shakes his head when asked about his stage presence. "When he gets into all this sumo fuckin', all that shit, and all the crab walks — that's awesome. The amount of energy and strength and weight that's in that, he was just head-and-shoulders above the other guys." | Translation - Russian
Следующей проблемой стало найти бас-гитариста, который мог бы участвовать в турне и хорошо влился бы в коллектив. Роберт Трухильо до этого исполнял басовые партии для гитары Закка Уайлда в группе Оззи Осборна и зажигал с Майком Мьюиром в группе "Suicidal Tendencies", как и в их трэш-фанк проекте "Infectious Grooves". Были предварительные прослушивания, но едва только Трухильо вступил в дело, как последовал немедленный толчок.
Ларс сияет зловещей усмешкой: "Самым большим откровением было то, что Роб играет на бас-гитаре гораздо лучше, чем многие другие. А еще одно откровение заключается в следующем: когда я размышляю о том, что мы делаем, и о непростых вопросах развития нашего мастерства, то всегда прихожу к одной и той же мысли…"
Он делает паузу, старательно подбирая нужные слова. "Клифф Бернштайн [менеджер группы] и Боб Рок – оба всегда говорили нам не столько то, что мы потрясающие музыканты или, наоборот, полное дерьмо, сколько то, что наше занятие – дело не такое уж простое. Для нас это вроде как вторая натура, потому что мы занимаемся этим всерьез. Но когда на прослушивание являлись другие парни и мы начинали давать жару, тут-то я и понимал, что все, что мы делаем… только прошу понять меня правильно: я не хочу сказать, что мы очень уж великие музыканты или что у нас сверхъестественный талант и прочая хрень в том же духе, – я лишь говорю, что то, что мы делаем в тех рамках, которые сами для себя установили, – это не такое уж простое занятие, чтобы другие сумели в него полностью влиться.
Я слышал, как люди вроде Клиффа Бернштайна и Боба Рока говорили то же самое, и думаю, что я как барабанщик всегда ощущал себя немного отстающим в плане мастерства. Не в смысле понимания или восприятия, но чисто по техническим возможностям. Я был свидетелем, как некоторые парни садятся за установку и давай чесать: др-р-р-р-р-р! – они способны выдавать парадидлы задом наперед вперемешку с форшлагами в виде квинтолей из тридцать вторых, а сами при этом могут стоять чуть ли не на голове – понимаете, о чем я? В такие моменты я думал: "Не умею я играть на барабанах!" Конечно, я понимал, что и у меня имеются кое-какие сильные стороны. Но мне всегда безумно не хватало надежности в плане технической стороны драмминга, не доставало определенного элемента мастерства.
В общем, мы поняли, что другим не так-то просто стать частью нашего маленького мира. Роб был единственным, кому это действительно удалось. У него превосходный слух. И он все схватывает на лету. Стоит ему услышать что-нибудь или увидеть, как [щелкает пальцами] бац! – и готово. А другим нужно упражняться над тем же раз по пятьдесят. Он невероятно одаренный музыкант. Мы репетировали по три-четыре песни, а потом он говорил: "Как будто всю жизнь только это и слушал". А я: "Давай попробуем еще парочку вещей". И тогда мы играли пару основных риффов из "Sad But True", и так далее, а я просто диву давался, насколько мало ему требовалось времени, чтобы все уяснить. В буквальном смысле какие-то минуты. А потом мы просто импровизировали вместе над "Sad But True", и казалось, что мы играем эту песню уже лет сто. Удивительно, насколько ему все дается без особого труда. Для него это очень легко – по крайней мере, со стороны так кажется".
Но дело не только в том, что Трухильо – потрясающий музыкант. На вопрос о его манере поведения на сцене Lars покачивает головой. "Когда он косит под долбаного сумоиста, выделывает все это дерьмо и выхаживает "крабом" – это круто. В этом столько энергии, силы и массы, что он кажется выше других на целую голову". | | English to Russian: Drum Pedal | Source text - English
In Use
With all the adjustment levels that this pedal offers, you can - and will - spend some time trying different set-ups and levels of tension. As stated, the slightest amount of movement of the Flex-tech footboard translates into quite a leap in tension difference. Once I found my optimum setup, it did not take me long to get comfortable with the action and response, which can be a world away from your regular pedal that you've just spent your drumming lifetime getting accustomed to. The smoothness of the footboard offers plenty of scope for getting those sweet triplets happening and the direct drive system provides you with instant throw and return of the beater away from the drum's head. It really is a very sweet action that offers an immediate response to your footwork.
The 'Hardcore Beater' will impale itself into the batter head with glee and a sharpness of tone that did have me marginally worried that it was going to tear into the head. Instead, it tore into my hearing, producing a heartfelt attacking note that initially startled me.
Once you get used to the look of the pedal, it only takes a small amount of time to get into its feel and suddenly, 'Hey Presto', you are ripping along, knocking out bottom end notes, smacking the head's face with enough aggression to get you banged up for inflicting previously unknown levels of GBH to the drum's head. And no, I did not break the head. In fact, the beater left surprising little evidence of its aggression even after some hours of playing. The pedal is truly smooth and oh so silent! | Translation - Russian
В деле
Принимая во внимание все уровни регулировки, которые предлагает эта педаль, вам наверняка придется потратить какое-то время на то, чтобы испробовать всевозможные варианты настройки и уровни упругости. Как уже говорилось, малейшее движение подножки Flex-tech влечет за собой весьма существенное изменение упругости. Как только я нашел свою оптимальную настройку, я быстро ощутил комфорт от хода и отклика педали, что, возможно, будет далеко впереди от ощущений вашей обычной педали, к которой вы привыкали все это время. Плавный ход подножки дает прекрасные возможности для выполнения благозвучных триолей, а система прямого привода обеспечивает мгновенный бросок и возврат колотушки. У педали действительно очень приятный ход и мгновенная реакция.
Колотушка "Hardcore Beater" лихо впечатывается в ударный пластик и звучит настолько остро, что я даже немного переживал, как бы она не прорвала пластик насквозь. Но вместо этого она рвала мне слух, выдавая такую ноту атаки, что я поначалу даже вздрагивал.
Когда вы привыкните к внешнему виду педали, у вас уйдет совсем немного времени на то, чтобы ее прочувствовать, – и вот вы уже жарите вовсю, выбивая низкочастотные ноты, колотите по пластику с таким ожесточением, что вас можно было бы привлечь к ответственности за нанесение пластику "тяжких телесных повреждений" в особо жестокой форме. Но нет, я не порвал пластик. На самом деле, как это ни удивительно, даже после нескольких часов игры колотушка почти не оставляет на пластике следов своей агрессии. Ход педали и в самом деле мягкий, и работает она ну очень тихо! | | English to Russian: Star Wars | Source text - English
With a last sizzle of jittering repulsorlifts, the space yacht Uwana Buyer settled down into the landing field that had been hacked out of the Varonat jungle.
"What a fine, civilized-looking place this is," Quelev Tapper commented, peering out the cockpit canopy. "You sure we didn't overshoot and land in someone's weed dump?"
Talon Karrde looked out at the pale yellow trees encircling the field and the thirty or so dilapidated buildings nestled in beneath them.
"No, this is it," he assured his lieutenant. "The Great Jungle of Varonat. Home of a handful of third-rate trading depots and a few thousand colonists who haven't the brains to pick up and go elsewhere."
"And an ugly Krish named Gamgalon," Tapper said. "I don't know, Karrde. I still think we should have brought in the Wild Karrde and Starry Ice and had some decent firepower behind us. We're kind of like sitting mynocks here."
"We're here to observe, not make trouble," Karrde reminded him, popping his restraints and standing up. "Gamgalon wouldn't be bothering with these private Morodin-hunting safaris if there wasn't some big profit involved. I just want to know what he's up to, and whether we can carve a piece of it off for ourselves."
"All the more reason to have backup along," Tapper grumbled, checking the draw of his blaster as he followed Karrde to the hatchway aft. "But you're the boss."
"How very true. You ready?"
Tapper took a deep breath, exhaled it noisily. "Let's do it."
Karrde punched the control and the hatchway slid up into the hull. Sniffing at the exotic aromas, he and Tapper walked down the ramp and headed across the field toward a building with a faded Port Facilities sign hanging on it.
They were no more than halfway there when two men lounging beside another of the buildings peeled themselves away from their wall and moved casually to intercept the newcomers. "Howdy," one of them said as they got within earshot. "Welcome to Tropis-on-Varonat. Here for the sights?"
"That's very amusing," Karrde complimented him. "No, we're here for the hyperdrive mechanic we very much hope you have."
"Ah," the other said, glancing back at the Uwana Buyer. "Yeah, I'm not surprised. The flashier the hull, the more crumbish the innards."
"Save the colorful language for the tourists," Tapper growled. "You have a hyperdrive mechanic here or don't you?"
The other eyed him a moment, then turned back to Karrde. "Your friend's a little short on manners," he said.
"He makes up for it in ability," Karrde said, pulling a handful of high-denomination coins from his pocket and sorting ostentatiously through them. "And in the understanding of schedules. We have some highly important business waiting for us on Svivren."
"Sure, I understand," the other said. "No offense, ah -- ?"
"Syndic Pandis Hart of the Sif-Uwana Council," Karrde identified himself. "This is my pilot, Captain Seoul." He chose one of the coins, held it up. "And we're rather in a hurry."
"Hey, no problem," the man grinned, jerking a thumb toward the port facilities building as he deftly took the coin from Karrde's hand. "Buzzy, go tell 'em they've got a customer. Rush job."
His companion nodded silently and loped off toward the building. "Name's Fleck, Syndic," the man continued. "Offhand, I'd say you're going to be stuck here for a few days. Got any plans?"
Karrde glanced pointedly around. "Would there be any plans worth having?"
"Matter of fact, there would," Fleck said. "Fellow here runs a pretty neat safari out into the jungle -- got a trip heading out first thing tomorrow morning, in fact. Ever hear of Morodins?"
"I don't think so," Karrde said. "Big game?"
"The biggest," Fleck assured him. "Giant lizard-slug things, ten to twenty meters long. Make great wall or hallway trophies." His lip twitched sardonically. "They're not too fast or mean, either. Good way for a beginner to start."
"That's comforting to hear." Karrde looked at Tapper. "What do you think, Seoul?"
"Doesn't sound too dangerous, sir," Tapper said with just the right note of concern. "I trust you wouldn't be going alone?"
"Naw, there's four other hunters signed up," Fleck said. "And the boss always takes a couple of escorts along as guards. Safe as in a snuggy."
"I'd still recommend I accompany you, sir," Tapper persisted. "I used to be pretty good with a BlasTech A280."
"Let's find out first how much it costs to be as safe as in a snuggy," Karrde said dryly.
"Hardly anything," Fleck sniffed. "Not to a gentleman of your means. Only twelve thousand each."
Karrde smiled. "A man of means doesn't stay there by throwing money away. Fifteen thousand for the both of US.
Fleck grinned. "Hard bargainer, huh? Make it twenty."
"Experienced businessman," Karrde corrected. "Make it seventeen."
The other's forehead wrinkled, then cleared. "All right. Seventeen it is."
"Very good," Karrde said. "When do we leave?"
"Five-half tomorrow morning," Fleck said. "Just be here -- I'll tell the boss you're coming. Don't forget to bring the seventeen." He pointed across the field. "You can get outfitted over at that building over there, and get a room for the night in the hotel next door. It's, uh, nicer inside than it looks."
"One would hope so," Karrde agreed. "I trust no one will be offended if we pass on the accommodations. The outfitters will know what equipment we'll need?"
"Sure," Fleck nodded. "Like I said, the boss runs these safaris all the time."
"Very good," Karrde said. "Come, Seoul, let's go see what they have to offer." | Translation - Russian
В последний раз прошипели подрагивающие репульсоры, и космическая яхта «Ювана Байер» угнездилась на посадочной площадке, расчищенной посреди джунглей Вароната.
– Да уж, отличное местечко, сразу цивилизацию видать, – прокомментировал Квелев Таппер, выглянув из кокпита. – А ты уверен, что мы не проскочили мимо и не приземлились на чьей-нибудь компостной свалке?
Тэлон Каррде окинул взглядом росшие вокруг площадки бледно-желтые деревья и десятка три полуразрушенных построек, прикорнувших под их сенью.
– Нет, место то самое, – заверил он своего лейтенанта. – Великие джунгли Вароната. Пристанище для кучки третьесортных торговых баз и нескольких тысяч колонистов, у которых не достает ума подзаработать достаточно денег, чтобы убраться отсюда прочь.
– Да еще этот гнусный криш Гамгалон, – отозвался Таппер. – Не знаю, Каррде… Я все-таки думаю, нам нужно было взять «Дикий Каррде» или «Звездный Лед», чтоб обеспечить себе хорошее огневое прикрытие. А то будем торчать тут, как минокки.
– Мы здесь для того, чтобы вести наблюдения, а не устраивать заваруху, – напомнил ему Карре. Он отстегнул ремни и встал. – Гамгалон не стал бы возиться с этими сафари для частников, мечтающих поохотиться на мородинов, если бы тут не были замешаны солидные барыши. Я просто хочу разузнать, что он тут проворачивает, и выяснить, можно ли нам урвать с этого кусочек.
– Тогда тем более нужно было позаботиться о прикрытии, – проворчал Таппер. Проверив, легко ли вынимается бластер, он направился вслед за Каррде к кормовому люку. – А впрочем, это тебе решать.
– Тут ты верно подметил. Ну как, готов?
Таппер сделал глубокий вздох, с шумом выдохнул.
– За дело.
Каррде нажал на рычаг, и люк плавно уехал вверх, в глубину переборки. Принюхиваясь к экзотическим запахам, они с Таппером сошли с трапа и направились через площадку к строению, на котором виднелась поблекшая вывеска «Портовое оборудование».
Не успели они пройти и половины пути, как двое мужчин, торчавших возле соседнего здания, отделились от стены и как бы невзначай устремились наперерез прибывшим.
– День добрый! – сказал один из них, когда они оказались в пределах слышимости. – Милости просим в Тропис-на-Варонате. На достопримечательности прилетели полюбоваться?
– Забавно вы тут гостей встречаете, – сделал ему комплимент Каррде. – Нет, нам нужен механик по гипердрайвам, и мы очень надеемся, что у вас таковой имеется.
– А-а, – протянул другой, кинув взгляд на «Ювана Байер». – Ну да, удивляться не приходится. Чем ярче корпус снаружи, тем трухлявее все внутри.
– Приберегите свои цветастые фразочки для туристов, – буркнул Таппер. – Так у вас есть механик или нет?
Какое-то мгновение второй сверлил его взглядом, потом повернулся к Каррде.
– Вашему другу малость недостает воспитания, – сказал он.
– Зато способностей ему не занимать, – ответил Каррде и, вытащив из кармана горсть монет высокого достоинства, принялся демонстративно их перебирать. – И распорядки он соблюдает. На Свиврене нас ждет крайне важное дело.
– Разумеется, я понимаю, – ответил тот. – Без обид, ладно?
– Синдик Совета Сиф-Юваны Пандис Харт, – отрекомендовался Каррде. – А это мой пилот, капитан Сеул. – Он выбрал одну монету, взял ее. – И мы, честно говоря, спешим.
– Да нет проблем, – человек ухмыльнулся и ткнул пальцем в строну здания с вывеской «Портовое оборудование», проворно принимая от Каррде монету. – Слышь, Баззи, иди скажи там, что клиент прибыл. Срочная работенка.
Его товарищ молча кивнул и размашисто зашагал к зданию.
– А меня, синдик, зовут Флек, – продолжал человек. – Навскидку могу сказать, что вам придется проторчать тут пару деньков. Планы какие-нибудь имеются?
Каррде недвусмысленно огляделся по сторонам.
– А что, тут есть возможность строить планы?
– Вообще-то, есть, – ответил Флек. – Один парень устраивает тут приличное сафари в джунглях – кстати, завтра утром как раз начинается очередной заход. Слыхали когда-нибудь про мородинов?
– Вроде бы нет, – сказал Каррде. – Крупная дичь?
– Крупнее не бывает, – уверил его Флек. – Здоровенные твари, нечто среднее между ящерицей и слизнем, в длину метров десять, а то и все двадцать. Отличные трофеи – можно стену украсить или коридор, – губы его злорадно дернулись. – Не слишком проворные и не особо злые. Для новичка – самое то.
– Утешительные сведения, – Каррде глянул на Таппера. – Что скажешь, Сеул?
– Кажется, не так уж опасно, сэр, – ответил Таппер с вполне естественной ноткой беспокойства в голосе. – Надеюсь, вы не отправитесь в одиночку?
– Да нет, там еще четыре охотника записалось, – заверил их Флек. – Да и босс всегда берет с собой парочку сопровождающих, в качестве эскорта. Безопасно, как в уютном гнездышке.
– Я бы все-таки хотел вас сопровождать, сэр, – настаивал Таппер. – В свое время я неплохо умел обращаться с БласТек А280.
– Давай-ка сперва выясним, во сколько нам обойдется это «уютное гнездышко», – сухо сказал Каррде.
– Да почти даром, – фыркнул Флек. – По крайней мере, для человека с вашими-то средствами. Всего по двенадцать тысяч с каждого.
Каррде улыбнулся.
– Человек со средствами потому и состоятелен, что не бросает деньги на ветер. Пятнадцать тысяч – за двоих.
Флек ухмыльнулся.
– Любите поторговаться? Что ж, тогда двадцать.
– Предпочитаю деловой подход, – поправил Каррде. – Семнадцать.
По лбу Флека пошли морщины, однако быстро разгладились.
– Ладно. Пусть будет семнадцать.
– Вот и славно, – сказал Каррде. – Когда отправляемся?
– Завтра, полшестого утра, – сказал Флек. – Приходите сюда же – я скажу боссу, что вы тоже участвуете. И не забудьте семнадцать тысяч. – Он указал на другую сторону площадки: – Снаряжение можно приобрести вон в том здании, а комнату снять рядом в гостинице. Внутри она получше, чем кажется отсюда.
– Хотелось бы надеяться, – согласился Каррде. – Полагаю, никто не обидится, если с жильем мы пока повременим. А продавцы снаряжения в курсе, что именно нам потребуется?
– Само собой, – кивнул Флек. – Я же говорю, босс все время тут сафари устраивает.
– Отлично, – ответил Каррде. – Идем, Сеул, посмотрим, что они могут предложить. | | English to Russian: Parasaurolophus | Source text - English
Parasaurolophus is the most famous of the crested hadrosaurs. It was small animal, compared to the other North American hadrosaurs, but it had the largest crest of any duck-bill.
The Parasaurolophus lived in the forest region, but it has also migrated to the plains, semi-arid and the swamp regions. It was a herbivore, a herding animal, falling into a rigid social hierarchy. Males seem to achieve dominance in relation to the coloration of their skull crests. The females were capable of creating sounds at lower frequencies; they have repeatedly attracted the attention of the more brightly-colored males. This duck-bill had a long tubular crest that curved back from its snout and seems to have been larger in the males than in the females. This crest was an elongated, curved structure, longer than its skull. It contained two hollow tubes, believed to be for the creation of sound. Parasaurolophus is able to use these tubes to communicate with its fellow herd members. This crest was probably used to produce a loud bellow or call by exhaling air from these tubes within. Parasaurolophus was a good swimmer and had strong arms and a tail which was flattened from side to side. It was able to walk on two feet as
easily as four.
TIME - 76 to 65 MYA, Late Cretaceous period.
RANGE - USA - Montana, Alaska. Canada - Alberta.
DIET - Various plants, including aquatic varieties.
SIZE - Lengths up to 30ft (10m). | Translation - Russian
Паразауролоф – наиболее известный из гребнеголовых гадрозавров. Это был небольшой ящер (если сравнивать его с другими североамериканскими гадрозаврами) однако из всех утконосых динозавров он обладал самым большим гребнем.
Паразауролоф обитал в лесистой местности, но позднее расселился и на равнинах, в полупустынных и заболоченных регионах. Он был растительноядным животным и вел стадный образ жизни, отличавшийся строгой социальной иерархией. В количественном отношении, вероятно, преобладали самцы, о чем можно судить по окраске гребней на черепах. Самки обладали способностью издавать низкочастотные звуки, тем самым периодически привлекая к себе внимание более ярко окрашенных самцов. Для этого вида утконосых динозавров характерен длинный трубчатый гребень, который начинался от самого рыла и, изгибаясь, тянулся назад, причем у самцов он, по-видимому, был крупнее, чем у самок. Гребень представлял собой удлиненную изогнутую костную структуру и по величине превышал длину черепа. Внутри гребня имелись трубчатые полости, которые, как считается, служили ящеру для издавания звуков. Паразауролоф мог пользоваться этими полостями для общения с другими членами стада. С помощью гребня он, вероятно, издавал громкий рев или призывно трубил, выталкивая из внутренних полостей воздух. Паразауролоф был хорошим пловцом, имел сильные передние конечности и уплощенный с боков хвост. Он с одинаковой легкостью мог передвигаться как на двух, так и на четырех ногах.
ВРЕМЯ ОБИТАНИЯ – 76-65 млн. лет наз., поздний меловой период.
ЗОНА РАССЕЛЕНИЯ – США - Монтана, Аляска. Канада - Альберта.
ПИЩА – разнообразные растения, включая водоросли.
РАЗМЕРЫ – длина до 10 м. | | English to Russian: Gautam Buddha | Source text - English
Gautam Buddha is like the highest peak of the Himalayas, like Gourishankar…one of the purest beings, one of the most virgin souls, one of the very rare phenomena on this earth. The rarity is that Buddha is the scientist of the inner world – scientist of religion. That is a rare combination. To be religious is simple, to be a scientist is simple – but to combine, synthesize these two polarities is incredible. It is unbelievable, but it has happened.
Buddha is the richest human being who has ever lived; rich in the sense that all the dimensions of life are fulfilled in him. He is not one-dimensional.
There are three approaches towards truth. One is the approach of power, another the approach of beauty, and the third the approach of grandeur.
The scientific approach is the search for power; that’s why Lord Bacon said ‘knowledge is power’. Science has made man very powerful, so much so that man can destroy the whole planet earth. For the first time in the history of consciousness man is capable of committing a global suicide, a collective suicide. Science has released tremendous power. Science is continuously searching for more and more power. This too is an approach towards truth, but a partial approach.
Then there are poets, mystics, people with the aesthetic sense. They look at truth as beauty – Jalaluddin Rumi and Rabindranath Tagore and others, who think that beauty is truth. They create much art, they create new sources of beauty in the world. The painter, the poet, the dancer, the musician, they are also approaching truth from a totally different dimension than power. | Translation - Russian
Гаутама Будда подобен высочайшей вершине Гималаев – пику Гуришанкар; он – один из чистейших существ, одна из наиболее целомудренных душ, один из редчайших феноменов на этой земле. Уникальность заключается в том, что Будда – ученый внутреннего мира, ученый религии. Это редкостное сочетание. Быть религиозным легко, нетрудно быть и ученым – но вот скомбинировать эти две противоположности, слить их воедино кажется невероятным. Это немыслимо – и тем не менее это уже произошло.
Будда – самый богатый представитель человечества из всех, которые когда-либо жили на земле; богатый в том смысле, что в нем пребывают все измерения бытия. Он не ограничен одним измерением.
Существует три пути к истине. Первый – путь силы, второй – путь красоты, и третий – путь духовности.
Научный подход – это путь силы; именно поэтому лорд Бэкон и сказал когда-то: «знание – сила». Наука наделила человека небывалым могуществом – он сделался настолько могучим, что способен полностью уничтожить планету Земля. Впервые за всю историю разума человек оказался способен на самоубийство в мировом масштабе, на коллективное самоубийство. Наука высвободила ужасную силу. И не прекращает поиск все новой и новой силы. Такой подход тоже ведет к истине, но лишь частично.
С другой стороны, существуют поэты, мистики – люди с эстетическим чувством. Они рассматривают истину как красоту – это Джалалуддин Руми, Рабиндранат Тагор и прочие, которые считают, что красота и есть истина. Они создают много произведений искусства, они даруют миру новые источники красоты. Художник, поэт, танцор, музыкант – все они также приближаются к истине, но при этом руководствуются совершенно иным измерением, нежели сила. | | English to Russian: Fantasy Fiction | Source text - English
Where a normal mind was full of colour and movement to the healer's sight — bright with pain, or dancing with golden joy, or even shimmering grey with fear — Marik's was a field of dry earth: barren, cracked with heat, hard as bone, brittle, and scorched by a blazing, merciless sun.
We are taught to attempt the healing of the mind (it is far harder than healing the body) by countering the vision with its natural opposite as we open a way for the healing power. A mind full of darkness is to be gently, gently introduced to the dawn—nothing sudden, no flaming sunrise that would overwhelm, just a first slight suggestion of growing light that heralds the morning. Often the suggestion is not even noticed by the patient, but with time and talk and much hard work, this kind of healing can take place. While we are working, it is as if we are "there," inside the metaphor, and can feel the results of our own work.
I had tried to heal Marik with visions of morning mist, of low soaking cloud, even (in desperation) with a gentle rain — in each case the "water" of my healing disappeared instantly when I ceased putting forth my power, as if something was drinking it, and the broken brown dust of the vision remained untouched. It was as if he were drinking in all that I could offer but was still dying of thirst, even though I could feel myself getting soaked through as I was working.
This time I drew my power about me — and feeble it looked indeed beside the pulsing blue of Berys's healing mantle — and watched, for we can "see" what is happening even when another Healer is working. The two Healers might not see the same metaphor of the patient's mind, but the effects are mirrored in both.
I was there again, standing on the hard cracked ground of Marik's mind, barren of all life and of all promise of life. I felt Berys stretch forth his strength — and there, a cloud was coming over the sun, and a breeze sprang up. I drew in a deep breath and I swear it smelled of rain.
If you have ever been proud of a small skill, one you have worked long and hard for, and then seen a master of the craft surpass your very best work without the slightest effort, you will know how I felt. Over three full moons of work I had managed several times to put an image of gentle dampness in Marik's mind that stayed with him for an hour or so. Berys had called up a thunderstorm upon the instant.
Deep inside myself, I was uneasy — surely this was too sudden, too rough. A broken mind needs to be brought back gently if it is to regain its wholeness, or so I was taught. However, I could hardly argue with the Archimage of Verfaren. I stood and watched, felt a cold wet wind blow lazily through my cloak, chilling me, and heard thunder far off. The first large drops fell, raising dust as they hit. I could feel them on my skin, cold, heavy, even painful when they struck. They did not immediately change the dryness below my feet, though I could see a few patches of dampness that lasted for an instant before they too fell away.
However, I knew from the feel of the air that this could not last. The drops came faster, heavier—and I was standing in the midst of a downpour, like a bucket being emptied from the clouds. It felt dangerous. I found that I was terrified even as I was fascinated. I suspect I was drenched in the first instant, but I never noticed—all my attention was riveted on the ground.
For ground it was becoming. Nothing could stand against that much water, and even as I watched the cracks filled with dark liquid, the edges softened, and that barren land crumbled into mud. Soon it was a pool filled with more rain than it could hold. I began to fear for Marik and called out, "Lord Berys, enough, surely that is sufficient for now!"
There was no reply, but the rain did not stop and the air grew even heavier. Something began to emerge from the pool.
It was a creature of nightmare, a dragon the size of a mountain. The falling water fizzed and disappeared as it touched the gleaming black skin, but still the rain fell in sheets. The creature stood on its back legs and roared, terrifying — and there was an answering roar of thunder from the heavens, and a spear of lightning split the sky, stabbed down at the dragon and struck it between the eyes.
I was blinded, there in the realm of the mind. I shook myself, drew deep breaths, returned to the waking world, and saw a miracle. | Translation - Russian
В то время как обычный человеческий разум, воспринятый целителем при помощи внутреннего зрения, предстает перед ним в многоцветном движении — он может быть разъярчен болью, сочно вызолочен радостью или подернут серовато-серебристой пеленой страха, — разум Марика напоминал иссохшую равнину: пустынную, покрытую трещинами от палящего зноя, закаменелую и ломкую, обожженную слепящим, безжалостным солнцем.
Нас обучают исцелять разум (что куда сложнее, нежели исцеление тела) следующим образом: мы пытаемся противопоставить одному видению другое, прямо противоположное, при этом открывая путь для исцеляющей силы. Так, разуму, объятому тьмою, следует осторожно — очень осторожно — показать картину рассвета, но только избегая резких оттенков, вроде пылающей зари, которая может оказать тяжкое воздействие, — позволительны лишь первые намеки зарождающегося света, предвещающие новое утро. Зачастую такое осторожное воздействие даже не заметно для больного, однако со временем, общаясь с ним беспрестанно и прилагая все усилия, можно добиться таким образом исцеления. Во время этого мы и сами словно находимся внутри такого воображаемого мира и поэтому чувствуем, приносят ли наши старания плоды или нет.
Я уже пытался прежде исцелить Марика картинами утреннего тумана, низкой слезящейся тучки и даже легкого дождика (когда совсем уж отчаивался) — но каждый раз, стоило мне отозвать свою силу, вся эта «влага» в один миг исчезала, будто кто-то ее залпом выпивал, а в видении оставалась лишь неровная серая пыль, точно и не было всех моих попыток. Казалось, Марик выпивает до капли все, что я ему предлагаю, но по-прежнему умирает от жажды, хотя сам я во время своих бесплодных попыток становился мокрым насквозь.
И в этот раз я воззвал к своей силе, и она обволокла меня голубоватым свечением — но какой же ничтожной казалось оно рядом с трепещущей лазоревой мантией, что окружала Бериса. Я наблюдал за тем, что происходит: мы способны «видеть» все, даже когда работает другой целитель. Хотя двое целителей не могут узреть в точности одну и ту же картину, итог воздействия равно отобразится для обоих.
И вот я вновь там: стою на твердой, покрытой трещинами поверхности Марикова разума, совершенно омертвелой, без какой бы то ни было, пусть даже самой крохотной надежды на жизнь. Я почувствовал, как Берис дал волю своей силе — и вот на солнце уже наползает туча и поднимается ветер. Я глубоко вздохнул и — готов поклясться! — почуял запах приближающегося дождя.
Если вы гордитесь каким-либо умением, к которому стремились долго и упорно, а потом вдруг встречаете настоящего искусника, который без малейших усилий повторяет то, что давалось вам так непросто, — если вы с этим сталкивались, то поймете, что я при этом чувствовал. На протяжении трех лун мне несколько раз удавалось развернуть перед разумом Мариком образ, пропитанный нежной влагой, который держался у меня с час или около того. А Берис в одно мгновение вызвал целую дождевую бурю.
В глубине души мне стало неспокойно: картина Бериса была слишком резкой, внезапной, бурной. А с покалеченным разумом следует обращаться осторожно, мягко, лишь в этом случае возможно восстановить его целостность — так, по крайней мере, меня учили. Но спорить с Берисом я едва ли мог — как-никак верховный маг Верфарена. Лишь стоял и смотрел — и чувствовал, как студеный сырой ветер понемногу проникает ко мне сквозь плащ, отчего по телу распространяется неприятный холодок. Вдали прогремел гром. Упали первые крупные капли дождя, прибивая пыль. Я чувствовал, как они попадают мне на кожу — холодные, тяжелые, даже больно ощущать их удары. Они не сразу преобразили сушь у меня под ногами, однако можно было уже заметить несколько сырых пятен, появляющихся то тут то там и в следующий же миг словно испарявшихся.
И все-таки по состоянию воздуха я чуял, что долго так продолжаться не может. Капли падали все быстрее и чаще — вскоре я уже стоял посреди настоящего ливня, с небес лило как из ведра. Я почувствовал, что становится небезопасно. Сколь бы ни был я очарован, но в душу прокрался ужас. Подозреваю, что в первое же мгновение я промок до нитки, хотя и не замечал этого: все мое внимание было приковано к земле.
Ибо поверхность под ногами и в самом деле становилась землею. Ничто было не в силах противостоять таким потокам воды — я видел, как трещины переполняются темной жидкостью, края их сглаживаются, и вся иссушенная поверхность превращается в грязь. Вскоре образовались огромные лужи — дождя лило больше, чем способна была впитать земля. Я начал опасаться за Марика и прокричал:
— Господин Берис, достаточно! Наверняка уже довольно!
Ответа я не получил — а дождь все не прекращал, и потоки его становились все обильнее. Образовалось уже целое озеро — и из него вдруг начало появляться нечто.
Это был выползок из кошмара — дракон размером с гору. Струи воды, попадая на блестящую спину твари, тут же с шипением испарялись, но дождь лил сплошной стеной. Чудовище поднялось на задние лапы и ужасающе взрычало — но небеса огласились ответным рыком: раздался оглушительный раскат грома, небо расколола молния — и сверкающим копьем ударила дракона промеж глаз.
Я был ослеплен, находясь в этом мире внутри чужого разума. Встрепенувшись, я сделал пару-другую глубоких вздохов, возвращаясь в настоящий мир, — и тут узрел чудо. | English to Russian: Radola Gajda
General field: Other
Detailed field: History | Source text - English
Following the collapse of the Montenegrin Army in 1916, Gajda escaped into Russia where he joined a Serbian battalion as a physician. At the end of 1916 the battalion was destroyed and Gajda joined the Czechoslovak Legions (January 30, 1917) as a staff captain. Gajda proved himself as an able commander in the Battle of Zborov and quickly rose through the military hierarchy.
During the evacuation of the Legion in 1918 via the Trans-Siberian railway violence erupted between the Legion and the Bolsheviks. Czechoslovak soldiers quickly occupied large tracts of the railway east of the Volga. Gajda commanded the area from Novonikolayevsk (Novosibirsk) to Irkutsk. Aggressive tactics, sometimes against the orders of his superiors, helped to defeat the Bolshevik forces and connect all units of the Legion. This contributed to his conflict with Tomáš Masaryk.
The most successful operation was the capture of Perm (December 24 1918) where the Legion took 20,000 prisoners and seized 5,000 railway cars, 60 cannon, 1,000 machine guns and the fleet frozen in the Kama River. Gajda's enjoyed widespread popularity amongst his troops and throughout the White movement. He was promoted to Major-General and nicknamed "the Siberian Ataman" and "the Siberian Tiger." He later accepted an invitation from Aleksandr Kolchak to become a commander in his army.
His career with Kolchak was less successful—the Red Army has begun to take the initiative while Kolchak's forces dwindled away. Gajda, out of Kolchak's favor, was dismissed on July 5, 1919. After involving himself in the unsuccessful mutiny of Esers against Kolchak (17 November 1919) he escaped from Siberia and took ship to Europe. | Translation - Russian
После краха черногорской армии в 1916 г. Гайда бежал в Россию, где вступил в сербский батальон в должности медика. В конце 1916 г. батальон был разгромлен, и Гайда примкнул к чехословацким легионерам (30 января 1917 г.), получив чин штабс-капитана. В бою у Зборова Гайда проявил себя как грамотный командир, что способствовало его быстрому продвижению по военной иерархической лестнице.
Во время эвакуации легиона в 1918 г. по Транссибирской железнодорожной магистрали вспыхнули столкновения между легионерами и большевиками. Чехословацкие солдаты быстро захватили крупные железнодорожные пути к востоку от Волги. Гайда командовал на территории от Новониколаевска (Новосибирска) до Иркутска. Агрессивная тактика, зачастую применявшаяся им вопреки приказам вышестоящих чинов, способствовала уничтожению большевистских полчищ и объединению всех сил легиона. Это внесло свою лепту в его конфликт с Томашем Масариком.
Наиболее успешной операцией было взятие г. Пермь (24 декабря 1918 г.), где легионеры захватили 20 000 пленных, 5 000 железнодорожных вагонов, 60 артиллерийских орудий, 1 000 пулеметов, а также флотилию судов, вмерзших в лед на р. Кама. Гайде нравилась широкая популярность, которую он завоевал среди своих войск и сил Белого движения. Ему был присужден чин генерал-майора, а самого его называли «сибирским атаманом» и «сибирским тигром». Позднее он принял предложение А.В. Колчака занять должность командира в его армии.
Его карьера в войсках Колчака оказалась менее успешной: постепенно перевес оказался на стороне Красной Армии, в то время как силы колчаковцев таяли. Гайда, лишившись расположения Колчака, 5 июля 1919 г. был уволен из армии. После того, как Гайда принял участие в неудачном восстании против Колчака, предпринятом эсерами (17 ноября 1919 г.), он бежал из Сибири и на корабле добрался до Европы. | | English to Russian: Howard Hughes | Source text - English
Texas millionaire Howard Hughes came to Las Vegas in 1966 and immediately began to purchase casinos. Hughes owned 100% of Hughes Tool Company, which was an oilfield supply company founded by Hughes' father, who had patented a rotor bit used in the drilling of oil wells. His entry into gambling legitimized the industry and gave it a much-needed perception of respectability.
Hughes' entry into the gaming industry began on April 1,1967, with his purchase of the Desert Inn from reputed Cleveland mobster Мое Dalitz for $13.25 million. The purchase was not without some controversy, as Hughes became the first and only person to be granted a gaming license without appearing before the Gaming Control Board. With the assistance of Governor Paul Laxalt, who was anxious to improve the tarnished image of Las Vegas, Howard Hughes was able to move swiftly through the licensing process and continue to expand his ownership in the gaming industry.
In July 1967, Hughes acquired the Sands for $14.6 million and followed this with the purchase of the Frontier on September 22, 1967. Hughes continued his buying spree with the acquisitions of the Castaways for $3 million and the Silver Slipper for $5.3 million. In September 1968, Hughes purchased the partially completed Landmark for $17.3 million, but the gaming license was not approved until January 1969. Within a period of a little more than one year, Howard Hughes had spent $65 million and had acquired four of the top fifteen hotels on the Las Vegas Strip. The 2,000 hotel rooms he owned represented 20% of the total hotel rooms on the Strip.
The purchase of so many casinos by one individual concerned both the administration of President Lyndon Johnson and Nevada's Gaming Commission. Fearing dominance in the industry was detrimental to free competition, the U.S. Department of Justice intervened when Hughes attempted to purchase the Stardust. After determining that the Department of Justice had no jurisdiction in the matter. Nevada's Gaming Commission approved Hughes' license for the Stardust on April 30,1968.
Subsequently, the Department of Justice requested a 90-day delay in the acquisition so that they could investigate. Hughes' plans to purchase the Stardust for $30.5 million were voluntarily terminated in August 1968. The 1970 purchase of Harold's Club in Reno would prove to be the seventh and final in Hughes' string of casinos.
After Hughes' entry into gaming, a Corporate Gaming Act was passed in 1969 by Nevada's gaming regulators. Prior to the passage of this act, every owner of a casino was required to be individually licensed. With public corporations, licensing of thousands of stockholders was impractical. The Corporate Gaming Act allowed publicly traded corporations to own casinos without requiring every single stockholder to be licensed.
The act was made retroactive to July 1, 1967, and was prompted by Hughes' decision to divest ownership in Hughes Tool Company, which he had solely owned. The act opened the door for other public corporations to move with greater ease into the gaming industry. Today, the general rule applied is for a stockholder to own 10% of the voting stock in a public corporation before being required to obtain a gaming license. | Translation - Russian
Техасский миллионер Ховард Хьюз прибыл в Лас-Вегас в 1966 году и немедленно стал скупать казино. Хьюз был стопроцентным владельцем компании “Хьюз Тул”, занимавшейся поисками нефтяных месторождений, которая была основана отцом Хьюза, запатентовавшим долото для роторного бурения нефтяных скважин. Его приход в игорный бизнес окончательно узаконил эту индустрию и придал ей столь желанную респектабельность.
Хьюза вступил в игорную индустрию 1 апреля 1967 года, когда приобрел у известного кливлендского бандита Моу Далитца отель “Дезерт Инн” за 13,25 миллиона долларов. При покупке не обошлось без некоторых разногласий — ведь Хьюз стал первым и пока единственным, кто получил лицензию на ведение азартных игр, при этом избежав встречи с коллегией, заведующей контролем над игорным бизнесом. Заручившись поддержкой губернатора Пола Лэксолта, который страстно желал восстановить пошатнувшийся имидж Лас-Вегаса, Ховард Хьюз сумел быстро пройти весь процесс получения лицензии и продолжил расширение своих владений в игорной индустрии.
В июле 1967 года Хьюз за 14,6 миллиона долларов заполучил “Сэндс”, а вслед за этим, 22 сентября 1967 года, приобрел “Франтир”. Продолжением этой бешеной скупки стало приобретение Хьюзом “Каставэйс” за 3 миллиона долларов и “Сильвер Слиппер” — за 5,3 миллиона. В сентябре 1968 года Хьюз купил за 17,3 миллиона частично законченный “Лэндмарк”, но лицензия на использование этого заведения была одобрена лишь в январе 1969 года. За период чуть больше года Ховард Хьюз потратил 65 миллионов долларов, заполучив четыре из пятнадцати лучших отелей на бульваре Стрип. Те две тысячи комнат отелей, которыми он владел, составляли 20% всех гостиничных номеров на Стрип.
Скупка сразу нескольких казино одним человеком насторожила и администрацию президента Линдона Джонсона, и Комиссию по игорному бизнесу Невады. Опасаясь, что господство одного представителя игорной индустрии может стать губительным для свободной конкуренции, Министерство юстиции США было вынуждено вмешаться, когда Хьюз намеревался купить “Стардаст”. После того, как было установлено, что Министерство юстиции не имело в этом вопросе полномочий, Комиссия по игорному бизнесу Невады 30 апреля 1968 года одобрила лицензию на использование “Стардаст”.
Вслед за этим Министерство юстиции, чтобы расследовать этот случай, запросило 90-дневную отсрочку приобретения отеля. В августе 1968 года планы Хьюза на приобретение “Стардаст” за 30,5 миллиона долларов были спонтанно нарушены. Покупка в 1970 году клуба “Харольдс” в Рино стала седьмой и последней в перечне приобретенных Хьюзом казино.
Вскоре после появления Хьюза, в 1969 году, законодателями, контролирующими игорный бизнес в Неваде, был принят закон об участии корпораций в игорном бизнесе. До принятия этого закона, каждый совладелец казино обязан был приобретать отдельную лицензию.
С появлением корпораций лицензирование тысяч владельцев акций стало непрактичным. И закон об участии корпораций в игорном бизнесе позволял открытым акционерным обществам владеть казино без обязательного для каждого акционера приобретения лицензии.
Этот закон был принят с обратным действием с 1 июля 1967 года, на что законодателей натолкнуло внезапное решение Хьюза отказаться от собственности в единолично принадлежавшей ему компании «Хьюз Тул», чтобы таким образом тоже избежать лицензирования. Закон открыл путь другим корпорациям, которые, почувствовав свободу, устремились в игорную индустрию. Сегодня общее положение гласит, что акционер не обязан приобретать лицензию лишь в случае, если он владеет не более 10% «голосующих» акций корпорации. | | English to Russian: Detective Story | Source text - English
It was late Saturday morning when Mom woke me up. As soon as I opened my eyes and looked at her, I knew something was wrong. Very wrong. She was carrying the newspaper in her left hand. With her right hand, she was clutching a coffee cup so tightly her knuckles were turning white.
But her eyes were the real giveaway. I could see fear in them—and I could see something else. Worry? Sadness? I wasn't sure what it was.
I sat up straight in my bed. "What's wrong?" I asked.
Mom sat down on the bed. She handed me the newspaper and said, "I've been trying to decide how to tell you about this."
As I took the newspaper from her, I noticed that she had circled one of the stories in red ink.
"It's about Tony," Mom said.
"Tony Lange?" I asked. I was wide awake. Hearing Tony's name did that to me. Just the night before, I had been at a party with him, our sixth date in six weeks. But we had a fight and he walked out. I had to get a ride home with my friend Cindy and her date Steve.
I was aware of Mom standing there watching, waiting, as I began reading:
YOUTH FOUND SHOT TO DEATH IN VACANT LOT
The body of Anthony Lange, 17, was discovered in a vacant lot in the 1000 block of Wagner Road shortly before dawn today.
The youth, son of Mr. and Mrs. Harold Lange, 341 Simpson Street, had been shot in the head. Police went to the lot in response to an anonymous call received at 5:41 A.M. No weapon was found at the scene. Police say there are no suspects, and there is no known motive for the crime.
According to Detective Tom Clark, "It doesn't look like robbery. The boy's wallet was still in his pocket. There was money in it."
I stared at the words as if I expected them to change shape—to flow into new letters, new meanings.
"Weren't you with Tony last night?" Mom asked. Her voice was soft, almost a whisper.
I nodded. "I went to a Christmas party with him, over at David Wallace's house. But Tony left early ... about midnight."
Mom seemed to be waiting for me to tell her more when the phone rang. I have my own private line in my bedroom.
'"Hello?" I said.
"Have you heard?" It was Cindy. I could tell that she was crying—and I wondered why I wasn't.
"Yes, just now," I said. "I read it in the paper."
"I can't believe it."
"Me either," I said, and that was true: I couldn't believe it. How could it be possible that someone would murder Tony? Everybody loved him. | Translation - Russian
Было позднее воскресное утро, когда мама разбудила меня. Едва я раскрыла глаза и взглянула на нее, как сразу же поняла: что-то случилось. Что-то очень неприятное. В левой руке она держала газету. В правой сжимала чашку с кофе — до того сильно, что костяшки пальцев побелели.
Глаза выдавали ее с головой. Я видела в них страх — и что-то еще. Тревогу? Печаль? Я не могла сказать наверняка, что именно.
Я уселась в постели.
— Что случилось? — спросила я.
Мама присела на постель. Подала мне газету и сказала:
— Я не могла решить, как тебе сказать об этом.
Взяв у нее газету, я заметила, что одна из статей обведена красными чернилами.
— Это про Тони, — сказала мама.
— Тони Лэнджа? — переспросила я. Сонливость как рукой сняло.
Стоило лишь мне услышать имя Тони. Ведь еще вчера вечером я была вместе с ним на вечеринке — это было наше шестое свидание за шесть недель. Но потом мы поцапались, и он ушел. Пришлось мне добираться до дому вместе со своей подругой Синди и ее приятелем Стивом.
Я знала, что мама стоит и смотрит на меня в ожидании, пока я читаю.
«Молодой человек застрелен на пустыре.
Сегодня перед рассветом на пустыре тысячного квартала Вагнер-Роуд обнаружено тело семнадцатилетнего Энтони Лэнджа.
Юноша, сын мистера и миссис Харольд Лэндж, проживающих по адресу Симпсон-Стрит 341, был убит выстрелом в голову. Полиция прибыла на стоянку по анонимному звонку, полученному в 5:41 утра. Оружия на месте преступления не обнаружено. По словам полиции, подозреваемых нет и мотив преступления неизвестен.
Детектив Том Кларк утверждает, что данный случай «не похож на ограбление. В кармане у парня нашли бумажник, в котором были деньги».
Я таращилась на газетные строки, словно ожидая, что они вот-вот изменятся — перетекут в новые слова с новым значением.
— Ты ведь была вчера вечером с Тони, верно? — спросила мама. Говорила она тихо, чуть ли не шепотом.
Я кивнула.
— Мы с ним пошли на рождественскую вечеринку к Дэйвиду Уоллесу. Но только Тони оттуда рано ушел… где-то около полуночи.
Мама, казалось, ждала, чтобы я рассказала ей больше, но тут зазвонил телефон. У меня в спальне проведена своя линия.
— Алло? — сказала я в трубку.
— Ты слышала? — Это был голос Синди. Я поняла, что она плачет, и вдруг подумала: а я-то почему не рыдаю?
— Да, только что узнала, — ответила я. — Прочитала в газете.
— Даже не верится…
— Мне тоже, — сказала я.
Так оно и было: я не могла поверить в эту новость. Как такое было возможно, чтобы кто-то убил Тони? Ведь его все любили. |
| | | Rail Car Building | | | BA-Altai State University | | | Years of translation experience: 8. Registered at ProZ.com: Sep 2002. | | N/A | | | N/A | | | N/A | | | Adobe Acrobat, Adobe Photoshop, Frontpage, Microsoft Excel, Microsoft Word, Paint Shop Pro, Powerpoint, SDL TRADOS | | | English, Russian | | About me
Hello!
I'm Andrew N. Vdovin, a freelance translator and native Russian speaker specializing in multiple translation areas. I'd be happy to provide you with my services.
Areas of specialization:
Archaeology - Astronomy - Drumming - Education - Ethnography - Fiction - Games - Geography - History - Linguistics - Literature - Marketing - Music - Mysticism - Mythology - Paleontology - Philology - Popular Science - Press Releases - Rail Car Building - Religions - Self-Help - Tourism - Weapons & Armor - Web Localization - Zoology
However, my favorite areas are LITERATURE and FICTION.
If you need your book translated into Russian, please feel free to contact me, and I'll provide you with the best translation ever (no false modesty). Don't you want to become a well-known author in Russia? Just think of 140 million Russian readers - that's really something!
Moreover, once you have your book translated, I could help you get it published in Russia, since I have lasting relationships with many Russian publishers.
Besides, I'm planning to start writing myself. In Russian, obviously. But I also intend to translate my own books from Russian into English - why not let the world know another good writer? :-)
A few short stories (in Russian)
8 years of translation experience. High quality work with an average output of 2,000-2,500 words per day.
I typically charge 0.07-0.08 EUR per word (depending on subject, terms etc.).
Payment: bank transfer, credit card, MoneyBookers, Western Union. Free sample translations of up to 200 words. | This user has earned KudoZ points by helping other translators with PRO-level terms. Click point total(s) to see term translations provided.
|
Keywords: translation services, freelance translator, translating, translated, translations, translators, price, rates, English, Russian, children's books, science fiction, fiction books, fantasy, job, professional, publishing, published, foreign languages, poetry, prose, top, best, writing
Profile last updated
May 29 |
The translation workplace 
